Воплощение ваших идей
через управление проектами

Вверх

Проектный детектив

18 мая 2021

Автор текста: Алина Поддубная, PMP, PMI-ACP, консультант и тренер по управлению проектами

 

Памяти 7 астронавтов NASA, трагически погибших 28го января 1986 г. при запуске миcсии 51-L космического шаттла Челленджер: Ф.Скоуби (командир), М. Джон Смит (пилот), Е.Онизука (специалист миссии), Дж. Ресник (специалист миссии), Р. МакНейр (специалист миссии), К. Маколиф (специалист по полезной нагрузке), Г. Джервис (специалист по полезной нагрузке)

Все персонажи и события являются выдуманными, а совпадения с существующими людьми - случайны. Наверное. Да, вероятнее всего…

Глава 1. «Страшный сон Сундукова»

Детективу Сундукову перед новым заданием всегда снился один и тот же сон. Пять лет назад его команда, была объята пламенем горящего релиза. Толпа стейкхолдеров заблокировала стеклянные двери и с любопытством заглядывала внутрь. Сундуков продирается через толпу к дверям, но вдруг заказчик проекта Джексон тянет его за рукав и требует статус-отчет для правления. Сундуков винил себя и заказчика в гибели своей команды, – он не успел их спасти из-за отчетов. Отчеты сдали, релиз выпустили, а команду – нет. Все сгорели.

Детектив оставил управление проектами пять лет назад и перешел в проектную полицию. Он занимался разными делами: ловил продавцов серебряных пуль, охотился на шантажистов, которые угрожали жизни проектов, черных докторов-аудиторов, которые выписывали больным проектам рецепты не по назначению. Сундуков всегда успешно справлялся даже с запутанными проектными преступлениями.

Умение думать - это ключевой навык для сыщика. Проект – это рискованное мероприятие, и РМ несет ответственность за людей, которых взяли в проект. Команда не знает, кто ею будет управлять, у нее обычно нет выбора. А вот у РМа выбор есть почти всегда.

РМ, как и сыщик, должен уметь думать, - льстил себе Сундуков. Он должен быть в постоянном поиске рисков, проблем проект. Такой РМ может легко вычислить количество багов на модуль, узнав, что разработчик съел на ужин, по виноватому лицу тестировщика рассчитать процент покрытия кода тест-кейсами, а по дню цикла заказчицы проекта понять, будут ли сегодня чейндж-реквесты.

Проект – это система, состоящая из деталей, которые зависимы друг на друга. Уметь наблюдать и замечать эти детали, интегрировать в систему проекта, прогнозируя результат – вот что значит быть хорошим РМом. Дедуктивное и системное мышление – основа грамотного управления проектом.

Детектив глядел в обшарпанный потолок и с ностальгией вспоминал свою прежнюю работу. Да, там денег платили больше… Но было не так интересно.

На прикроватной тумбочке лежало новое дело. На этот раз случай был очень серьезным.

28 января 1986 г в машинном зале компании БигБенг произошел мощный взрыв. На 73 секунде после запуска на боевой среде система разрушилась в результате действия нештатных перегрузок. Это было вызвано повреждением уплотнительного кольца правого твердотопливного ускорителя при старте. Повреждение привело к детонации топлива. Семь человек команды проекта погибли от взрыва.

Глава 2. «Преступление»

При разборе активов после трагедии был обнаружен труп бородатого проекта на вид примерно пяти лет. Он лежал в луже капексов, с развернутым релизом. По заключению судпроектэкспертов, свой последний спринт он испустил в момент взрыва.

Сундуков разглядывал через лупу внушительную WBS проекта. Очевидно, что проект был большим, тучным и балованным на внимание объектом. Но что-то настораживало Сундукова. В структуре WBS явно не хватало некоторых деталей. Проект с таким беклогом не может вести аскетичного образа жизни. А отсутствие некоторых элементов говорили об ином.

Прибывшие на место криминалисты обнаружили множество отпечатков пальцев на теле проекта. Больше всего их было возле беклога, что говорит об одном: проект перед смертью жестоко пытали. Релиз проекта был покрыт багами и фичами. Криминалистическая экспертиза подтвердила, что баги и фичи были нанесены тупым предметом, предположительно – чьим-то мозгом.

Что случилось с этим беднягой, и почему он был найден в таком состоянии? Вот это и предстоит узнать Сундукову.

Анализ отпечатков пальцев показал, что они принадлежат команде проекта: руководителю проекта, спонсору, руководителю РМО, заказчику, приглашенному консультанту, специалисту по безопасности и 7 погибшим членам команды.

Эти люди оставили много следов, но это еще ничего не значит. Нужно искать более предметные улики и мотивы, чем просто отпечатки пальцев. Но то, что проект не умер от старости, можно было утверждать с уверенностью.

Пост-мортем анализ – самый сложный вид расследования. Все спешат заняться новыми проектами, стесняются говорить правду об усопшем, и ограничиваются парой цветочков и слезинок при слушании финального отчета-реквиема. Все больше любят говорить о проектах-победителях. «У поражения всегда одна причина, широкая, как волейбольное поле. – знал Сундуков. - У каждого успешного проекта – свой секрет, узенький, как тропинка между грядками помидоров. Научитесь вначале, как делать не надо, и повысите себе шансы на успех в десятки раз. Все эти вебинары-семинары – все готовы делиться только об одном – как преуспеть. Почему никто не делится секретами на тему «Как завалить проект», - продолжал ворчать Сундуков и тут же решил, что завтра обязательно запостит на фейсбуке свой ивент на тему «Как сделать свою проектную команду сиротой».

Сундуков разглядывал досье участников проекта. Лица ему не нравились.

Скрам Гант, РМ проекта. Фанатик церкви аджайлистов. Посвящен в рыцари PSM II. Страдает неврозами из-за неблагоприятной для аджайла среды в компании. Стыдится, что более десяти лет играл в вотерфол. Стыдится своей фамилии, но не может ее сменить из-за бюрократических процедур. Любит на совещаниях пялиться на заказчицу проекта и ее большие юзер-стори.

Лоупрайс Голденплейт, спонсор проекта. Скуп, жаден до славы. Непоследовательный. У него через полгода истекает контракт, и он очень беспокоится, чтобы продлить его еще раз. Доверяет людям все, кроме денег. Прочитал книгу об успешных лидерах, которые нанимают людей умнее себя. Считает, что все можно сделать дешевле и качественнее, и люди умнее его обязательно додумаются, как это сделать.

Консультант-поставщик Серый Волк из компании «Дремучий лес». Верит, что залог успешности бизнеса – выдавать информацию избирательно и привирать там, где никто не может проверить. Верит в демпинг. Верит в аджайл как средство заработка.

Заказчик проекта. Аджайлина Дали. Блондинка уровня супер-эксперт. Начинающий последователь церкви аджайлистов. Однажды прочитала статью про аджайл, и поверила в него. Мечтает получить повышение и считает себя продакт оунером. Включает ультразвук при любом обнаруженном риске и проблеме в проектах или непринятии кем-либо аджайла как религии.

Миссис Хадсон. Руководитель РМО. Добра, консервативна к проектам, инновативна к людям. Бабушка, двое внуков. Любит принести РМам чайку с бутербродами, отвлечь и поспрашивать о проблемах. Считает, что РМы стали мало есть, мало спать, зависимы от дешбордов и уже не могут спокойно жить без стресса регулярных спринтов.

Специалист по безопасности Файерволк Хытытыпыспыс. Бывший военный. Параноик. Везде находит риски, даже там, где они есть. Влюблен в Скрама Ганта как профессионала своего дела и мечтает о том, чтобы тот согласился стать его ментором. Но аджайлисты не одобрили бы связь Ганта с консервативным экспертом, поэтому он не рискует признаться ему в своем восхищении, но всячески стремится угодить.

Глава 3. Сундуков ведет расследование

Интересные личности, подумал Сундуков. Прямо аббатство Даунтаун какое-то. Одни тайные желания и скрытые интересы. Нужно с ними пообщаться и вывести на чистую воду. Прозрачность – залог успеха проекта, согласился Сундуков сам с собой и погрузился в расследование…

…Разговор с РМом был напряженным. Сундуков несколько раз играл в Коломбо, щурил глаза, выходил за дверь и возвращался, чтобы застать Скрама Ганта с мыслями врасплох. Узнав в конце концов детали о проекте, Сундуков пожалел РМа.

«Финансов дали мало, - говорил Скрам Гант. – дали настолько мало, что приходилось экономить даже на критичных деталях. Нам четко пояснили, что приоритет у проекта второй, и основная часть бюджета компании уйдет на другой проект по военке. При этом сам президент поручил своим людям регулярно дергать меня по проекту и напоминать, что не сделать проект вовремя нельзя. Почему – не знаю. Дату релиза мы определили еще в начале проекта. Не попасть в дату означало отложить проект еще на полгода минимум. К нам сразу же приехали бы люди президента вместе со Спонсором и устроили проверку. А что мне объяснять? У меня вообще руки в этом проекте связаны. Бюджет – лимитирован. Дата установлена сверху. Дизайн системы – и то, навязан через Спонсора департаментом обороны, которые согласились поставлять детали, только если мы будем использовать их оборудование для старта», - сокрушался Гант. «Методологию, и то, не дали применить правильную. Все эти бумажки заполнять. А работать когда?».

«Кстати, Вы не подскажете, где мне найти консультанта-поставщика Вашего проекта?” - спросил Сундуков.

 «Ищите его на улице красных статусов проектов. Все консультанты там. Закон запрещает им торговать собой в других местах города», - проворчал Гант.

«А почему же Вы все таки не настаивали на своем и принимали установленные сверху ограничения в проекте?», - поинтересовался Сундуков.

«Ээээх, ну как Вам объяснить. Вы же сами видите, какая у меня фамилия и послужной список. Я же все проекты по вотерфолу внедрял, кто мне что-то другое доверит-то? Я говорил, говорил, что давно пора церкви собраться и написать манифест, а не просто еженедельные ритуальные собрания да стенд-апы проводить, но Вы поймите, кто ж меня в авторов манифеста-то пустит с фамилией такой, а?», - ныл невротичный РМ. «Ну да ничего: скоро я имя сменю, открою свой бизнес и буду ракеты по аджайлу в космос запускать».

«Не важно, как тебя зовут. Важно кто ты есть», - сказал тавтологию Сундуков, чтобы приободрить неудачливого РМа. Но сам не проникся к нему уважением: по слухам, Гант собирается сменить свое имя уже года как три.

«РМ, который считает себя заложником обстоятельств проекта и его стейкхолдеров, - плохой РМ», - размышлял Сундуков после встречи. «Ни проактивности, ни улучшений, просто барахтается в созданных ему условиях. Нет, не таким должен быть РМ... Ладно, посмотрим, что скажет специалист по безопасности. Он должен прийти с минуты на минуту”, - думал Сундуков, и задремал…

…Файерволк был взволнован. Он с порога стал заявлять, что ни он, ни Скрам ни в чем не виноваты. Они делали то, что было в их силах и полномочиях согласно устава.

«Да, тестирование проводилось. Ошибки были очевидны сразу. Моя задача что делать – рапортовать об ошибках. Я и рапортовал. Что требовалось – то и делал. Нельзя по-другому – не по уставу, товарищ Сундуков. Разрешите доложить, что проблема не в этом. Я человек маленький. Проблема с качеством была, правда не каждый раз. Раз релиз запустили на компонентах этого лизоблюда консультанта-поставщика – все нормально. Второй раз запустили – да, немного деформировались детали, но в пределах нормы. Методология что говорит? Если в пределах нормы – значит риск приемлемый. Вот если бы выше нормы, то я бы, товарищ начальник, сразу бы зарапортовал, а тут… Да, было у меня чувство, что не к добру это. Но, осмелюсь признаться, статистикой не владею, чтобы доказать вероятность. Статистика она воная какая: как это… как его… как бик… бик….»

«Как бикини, - помог ему Сундуков. - Много показывает, но ключевые моменты все-равно скрывает».

«Так точно, товарищ детектив. – обрадовался Файерволк, что нашел общий язык с Сундуковым. – Именно. Скрывает. Так зачем же мне, если она скрывает, статистику то изучать? Я уж лучше…».

«Отставить, - перебил его Сундуков. - Вы лучше скажите – в день запуска релиза где были?»

«При исполнении я был. На своем месте. Тестировал следующий релиз, который по плану был сразу за этим, несчастным».

«А за погодными условиями наблюдали?».

«Наблюдал».

«Начальству докладывали?»

«Докладывал. Холодно было. Нельзя в такую температуру нашу систему было запускать, сбой даст».

«Так почему же ты, Хытытыпыспыс, не добился, чтоб тебя услышали», - возмутился Сундуков так, что под носом вылезли капельки пота.

«Виноват, товарищ начальник. Виноват. Я сказал Ганту и попросил передать. Гант точно передал, он еще мне потом пожаловался, что не поверили, попросили статистическое подтверждение дать. Я сказал – в мои должностные обязанности такая работа не входит». Дальше они уже без меня решали, запускаться или нет».

- Бардак какой-то тут с людьми, а не команда. – размышлял Сундуков возмущенно. Сплошные корпоративные шахты, а не команда. Ведь толковый эксперт этот Файерволк, почему же он спокойно терпел ошибки управляющих проектом людей? Ради личной приязни, субординации и старой военной привычки без раздумий подчиняться своему командиру? Неужели в компании действительно такая методология, что позволяет таким формалистам легко руки умыть? В деле проекта четко написано, что его аудит трижды проводился проектным офисом».

 «Да все у нас с методологией в порядке, - улыбалась миссис Хадсон. – Чаю еще хотите? Не в методологии же дело. В политике все дело и в людях. Методологией обычно прикрываются, когда нужно что-то затянуть, отложить, отказать, а когда нужно сделать, про нее никто не вспоминает. А жаль, - сокрушалась миссис Хадсон. – РМО стремится помогать РМам. Но мы не всесильны. Мы должны отвечать стандартам. А уж если какой РМ хочет отойти от правил, это его решение, а не мое разрешение».

«Миссис Хадсон, в одном из отчетов по аудиту проекта Вы написали, что проекту грозит смерть от нехватки документации. Почему Вы сделали такой вывод?» - спросил Сундуков, размешивая четыре ложки сахара в чае.

«Так проект и умер от недостатка документации. Сбылся мой прогноз. Ах, как это ужасно. Я до последнего момента надеялась, что Гант с Аджайлиной подумают о рисках серьезно. А они пели все про свой аджайл и обещали: документация в конце проекта. Вот и дождались конца проекта, когда это уже никому не нужно. Какой кошмар».

«А где именно не хватало документации?» - поинтересовался Сундуков.

«В основном по рискам. Риск лог был, но маленький. Я часто подходила к Ганту и спрашивала: «Скрамушка, почему у тебя такой риск лог маленький». А он обижался. Как дитя, ей-Богу. Они все что-то прятали, имитировали каждый раз, как я приходила к ним официально с аудитом. Риски они не контролировали почти совсем. У нас еще со старых проектов повелась привычка использовать т.н. вейверы, или освобождения от правила. Это раньше делалось редко, для исключительных ситуаций. Но в этом несчастном проекте это выходило за всякие рамки. Вейвер тут, вейвер там. Ах, отстаньте, миссис Хадсон, у нас нету времени по полной процедуре все риски выносить – это ж где столько времени на все найти. А послушали бы меня – было бы теперь чем попочку прикрыть. И с проектом все иначе сложилось бы. Как дети, ей Богу. Они без разбору на все риски вейверы применяли, Спонсор РМу это право и свободу дал: мол, сделай все, чтобы проект реализовать, я тебе доверяю. А с миссис Хадсон я сам поговорю. И поговорил. Попросил, чтобы я не сильно гневные отчеты по аудиту проекта делала. Мол, ребята первый раз аджайл запускают в компании, если получится – всем выгода будет. Напомнил мне, что был до меня один руководитель РМО, принципиальный очень. Метриками увлекался и Мориарти его звали. Воевал со всеми. Вот и заморили его до того, что он сам свою смерть имитировал и сбежал. А мне эта открытая борьба уже ни к чему. Я лучше наблюдать буду, а мешать другим новые подходы пробовать не буду. А вдруг действительно дело будет?”

“Вот только им не понять,  - продолжала причитать миссис Хадсон, - что аджайл не в ритуалах, он в голове. А в голове у Скрама Ганта только одно – Аджайлина и ее юзер стори, будь они неладны. А если бы он хоть чуть дальше собственного носа смотрел, то увидел бы политику в проекте, да еще какую. Спонсору ведь что нужно? Контракт продлить. Консультанту что нужно? Контракт получить и денюжки наши за него загробастать. Файерволк Скраму в рот заглядывает, все сделает, чтобы ему угодить. Будь он построже, он может и не допустил бы, чтобы эти вейверы направо-налево выписывали. И другим стейкхолдерам тоже не проект-то был нужен. У каждого свое на уме, а проект это так, вторичное. Эх, да что там говорить. РМ должен за деталями наблюдать. Вроде бы мелочи, а политические интересы каждого влияют на проект посерьезнее, чем его содержание. Если хочешь понять, каким будет твой проект, найди истинный интерес к нему у стейкхолдеров. Да не тот, который на бумажке пишут и всем показывают, а тот, о котором только 1-на-1 за чаем или бренди озвучивают, да и то с опаской...»

Сундуков ушел от миссис Хадсон в глубокой задумчивости. «Вот это бабуля, похлеще любого топ-менеджера будет в части политической смекалки. Мудрые вещи говорит. Нету в методологии управления проектами раздела «политика», нету в стандартах правила раскрывать свои карты и не терпеть скрытых мотивов. А ведь действительно: в чем заключается интерес реальный у стейкхолдеров проекта? Денег себе заработать? Повышение получить? Кому-то любезность ради выгоды оказать? Увольнения избежать? Люди действуют, исходя из собственных интересов, а делают вид, что заинтересованы в самом проекте. Как понять эти мотивы? Дружить, близко общаться, чтобы человек показал истинные интересы, а главное – быть тем, кому доверяют. Глупый РМ вступает в конфронтацию, требует от участников проекта полной отдачи и исключительно рациональных поступков. Умный РМ будет людей воспринимать такими, какие они есть. Такой РМ – продвинутый, аджайл РМ уже. Но до Сундукова им все равно далеко…»

Аджайлина Дали сидела напротив Сундукова, закатив глаза к потолку, и раздраженно жевала жвачку. «Вы не понимаете, детектив. Я не заказчик проекта. Я этот, прод … продакт…»

«Продакт оунер», - подсказал Сундуков женщине.

«Ну я же и говорю: продакт оунер. Папик сказал, что я могу так себя теперь называть».

«А кто такой папик?».

«Ну Голдик, ну наш…. Этот… как его…»

«Спонсор что-ли? Лоупрайс Голденплейт?» - удивленно уточнил Сундуков.

«Ну я так и говорю, Спонсор. Он сказал – сделаешь проект, сделаю тебя продакт оунером. Уже можешь так себя неофициально называть. Только проект сделай мне. Ну я и хотела сделать. Вот только команда попалась паршивая, да и РМ тоже не звезда. Все пялился на мои стори и возмущался, что они ни в один спринт не влезут, и релиз придется сдвигать по дате. Он все жаловался, что я неправильный аджайл ему навязываю. Что нельзя риски в конец этого… как его…. Бек….»

«Беклога»

«Да, беклога, ставить. Мол, если это риски серьезные, их надо в начало поставить. А как я поставлю, если папик сказал проект сделать, а не риски порешать. Ну я и спорила со Скрамом постоянно о том, что такое аджайл правильный и неправильный. Миссис Хадсон вообще сказала, что не скрам это, а срам мои юзер стори разработчикам показывать. Ах, сложно мне, детектив. Сложно ценности аджайла донести темным людям. Спасибо, серый Волк поддерживает меня.»

«Трындец», - вырвалось у Сундукова случайно вслух.

«Спасибо!, - обрадовалась комплименту Аджайлина. - Это тоже из мира аджайла слово? Наш специалист по безопасности его каждый раз произносит, когда результаты проекта стейкхолдерам показываем. Это кодовое слово «молодец» на языке аджайла, да?»

«Да, - решил согласиться Сундуков. – Скажите, а вы давали согласие на запуск релиза в день трагедии?»

«Нет, конечно, не давала я такого согласия,- сменила вдруг тон и манеру разговора Аджайлина, и ее лицо стало заметно серьезнее. - Я все-таки заказчик проекта. Я, между прочим, в нашей системе не хуже Хытытыпыса разбираюсь, и, конечно же, понимала, что резиновые уплотнительные кольца Серого Волка сомнительного качества. Я просматривала отчеты с неполадками этих колец. Но мы уже четыре раза откладывали запуск системы. Запуск снова отложили, когда из люка орбитального аппарата не удалось вытащить заборное устройство люка для обслуживания грунта. Запуск 28 января был тоже отложен на два часа, когда аппаратный интерфейсный модуль в системе обработки запуска, который следит за системой обнаружения пожара, потерпел неудачу во время процедур заправки жидким водородом. Да, у меня были сомнения, и поэтому я попросила консультанта подтвердить возможность запуска. Хух. Я все.», - выдохнула Аджайлина.

«Загадочная женщина, - подумал Сундуков в легком шоке. – Умна. Двулична. Явно притворяется глупой и играет в политику, чтобы продвигать свои интересы. Сложно ей в мире умных мужчин, вот и корчит из себя черт знает что. – подумал, Сундуков. Нужно срочно пообщаться с консультантом.»

…«Вы поймите, аджайл нельзя понять, его нужно чувствовать. – сочинял на ходу Серый Волк. – В аджайле очень важны два момента: доверие и эмпирический подход. Нам доверили производство резиновых уплотнительных колец для системы не только для этого проекта, но и для более ранних. Тестовая и промышленная эксплуатация не показала серьезных отклонений от нормы, мы не получали рекламаций. Эмпирическим путем можно предположить, что и в этом проекте все будет успешно. Мы старались, как могли, выдерживать сроки и объемы поставок по заказам, несмотря на то, что параллельно работали над другим проектом Лоупрайса. У заказчика процветает бюрократия. Чтобы принять мизерное решение, необходимо оформить ворох бумаг и дождаться заседания комитета по изменениям и рискам. Но мы приняли это и работали в тех условиях, что нам дали. Да, как только поступили разрешения на поблажки к документации, мы немедленно этим воспользовались.”

“Что же касается консалтинга,  - продолжал Серый Волк, - то я занимался консультированием исключительно бизнеса на предмет аджайл трансформации в компании, к проекту это отношения не имеет. Меня только один раз привлекли как консультанта на проект. В день трагедии меня попросили подтвердить возможность запуска. Я сверил погодные условия, показатели поведения системы, и испугался. Я не рекомендовал запуск, чем вызвал возмущение у топ-менеджмента компании-заказчика. Нас попросили принять участие в повторном совещании, на котором орали «Господи, Волк, ты чего хочешь, чтобы мы в апреле проект выпустили?», нам намекали на некомпетентность. У меня не было выбора. После некоторых раздумий мы дали подтверждение на запуск.»

«Политика, сплошная политика.» - делал выводы Сундуков. – Пора идти к главному политику».

…Голденплейт отказался появиться в кабинете, выделенном Сундукову для допросов, и секретарь мягко предложила детективу самому подняться в приемную топ-менеджера. «Ну и ладно, - хмыкнул Сундуков. – Зато кофе хорошего попью, а не эту растворимую дрянь». Но кофе ему не предложили. Да и сам разговор со спонсором горе-проекта длился не более пяти минут.

Лоупрайс Голденплейт выглядел подавленным. Он сидел за столом и нервно вертел в руках тарелочку с золотистой каемочкой.

«Президент только что попросил меня и еще троих членов Правления подать в отставку. Мы больше не нуждаемся в Ваших услугах. Вы здесь уже неделю, и пока я не увидел никакого результата. Наш дилетант консультант и то работает эффективнее».

Сундуков повертел головой. «Мне необходимо закончить дело. Это не частное расследование, а поручение Общества по защите прав проектов, которому служит проектная полиция. Люди ждут объяснений случившемуся. Все ждут огласки. Это мой долг и работа».

 «Я даю Вам еще один день, после чего Ваш пропуск аннулируют. Ступайте, детектив, как Вас там…».

Направляясь к выходу, Сундуков решил опять сыграть в Коломбо. Он резко развернулся, прищурил глаза, и извиняющимся тоном пробубнил: «Мистер Голденплейт, я не особо опытный сыщик и мне интересно Ваше мнение: в чем была основная ошибка проекта?».

«Детектив, вы же допросили уже почти всех моих сотрудников. Чего нового вы хотите узнать от меня?»

«Мне интересно мнение топ-менеджера».

«Тогда мнение топ-менеджера: уйдите вон. Вы еще один пустозвон и дилетант, как и все, кто делали мне этот проект. Я доверился им, и получил соответствующий результат. Меня предали. Мне больше нечего Вам сказать. Вон».

Сундуков услышал то, что хотел.

…Итак, что мы имеем? – разговаривал детектив сам с собой, вернувшись домой поздно вечером. Повторная беседа с Аджайлиной Дали ничего полезного не принесла. Он только убедился, что юзер стори Аджайлины не такие уж и большие, а это значит, что люди любят трактовать реальность под себя.

Итак, что мы имеем?

Проект сложный. Проект важный. Настолько важный, что его результат напрямую влиял на успешность новой избирательной кампании президента, продление контракта Спонсора и повышение Аджайлины Дали. Как только планы по проекту были раскрыты публике, ситуация усугубилась: любая просрочка становится трагедией.

Но при этом финансирования дали мало. Это значит, что бюджет распылялся из-за противоречивых целей компании, из-за желания руководителей высшего звена получить все сразу.

Команда, вынужденная экономить, выбирает не самого лучшего поставщика деталей. С уплотнительными кольцами почти с самого начала проекта были обнаружены проблемы. Почему проигнорировали?

Ответ – большое количество других задач и неактуальные стандарты толерантности к риску для таких проектов. Когда один за другим проекты идут хорошо, тем более рисковым становится каждый последующий проект. Парадокс. Но все это потому что люди расслабляются. Вывод: каждому проекту свой, индивидуальный подход. Данные прошлых проектов хороши, но только в части выученных уроков, не завоеванных побед. Итак, времени мало, уверенность в успехе высокая, и команда концентрируется на одном: сдать проект в срок. Любой ценой.

Жесткие сроки проекта негативно влияют на уровень его риска, создают хаотичность в работе и управлении проектом, потому что люди чаще нарушают установленные правила. Меньше думают, больше делают на автомате. Мозг человека вообще склонен все упрощать. Риски проекта оценим по предыдущим проектам, стратегию тестирования и запуска  - тоже возьмем оттуда же. А то, что дизайн, технические и финансовые условия иные – это не важно. Фокус внимания – на время.

Можно ли причиной провала проекта считать нарушение методологии и стандартов? И да, и нет. Это далеко не первичная причина провала, а скорее следствие других, более глубоких причин.

Сундуков разочарованно поглядывал на телефон. Он ждал звонка от миссис Хадсон. Они договаривались созвониться и обсудить политику в проекте. Но миссис Хадсон так и не перезвонила.

Глава 4. Политика в проекте

На следующее утро Сундукова ждали плохие новости: ночью помещение проектного офиса подожгли, все бумаги по проектам за последние два года стали горсткой пепла. На рабочем месте Миссис Хадсон он не нашел. Да и рабочего места как такового не было: только груда сгоревшей мебели да стены, покрытые копотью. Кто-то очень грубо и нагло заметал следы.

«Вам письмо, детектив», - прервала его размышления секретарь РМО и вручила белый конверт.

В ней лежала фотография группы людей и письмо. Слова на бумаге были выведены красивым, аккуратным почерком миссис Хадсон.

«Дорогой Степочка Сундуков, - начиналось письмо. – К сожалению, я была вынуждена уйти на больничный из-за переживаний после трагедии и ожога от пожара. Я хотела спасти хотя бы часть документации для тебя, но огонь опередил меня. Но это и не страшно. Ты хорошо учился в школе, и, я уверена, что уже нашел убийцу проекта. Важно кто убил, но еще более важно – из-за чего и как. Расскажи про этот случай людям. Предай этот проект огласке, чтобы менеджеры могли научиться на ошибках других. Давай назовем это lessons learned.

Не жесткие сроки и нехватка бюджета послужили причиной этой трагедии. Не трать время на документы проекта - ты не найдешь там причину. Проектом управляет не менеджер. Проектом управляет политика. А грамотный менеджер управляет политикой. Решения по проектам принимаются не на заседаниях и официальных встречах, а вот на таких застольях и беседах за кофе-чаем, остальное – формализация. Передай РМам – пусть почаще предлагают кофе-чай своим стейкхолдерам и учатся общаться.

Проекты делают не роботы, а люди. А люди всегда имеют личные интересы. Политика была и будет серым кардиналом проекта. И РМ либо работает с ней осмысленно, либо является ее жертвой, и делает жертвами свою команду и сам проект. Важная работа РМа – согласовать личными интересы людей и подчинить цели проекта. Методология и РМО не защитит его от политики. Я могу установить правила, рекомендовать людям применять здравый смысл, могу заставить выполнять правила по принятию решений, и часть проблем решается. Но только часть. Такие мелочи, как личные отношения между членами команды, срок контракта топ-менеджера, публичность проекта и активное наблюдение за ним прессы, внедрение параллельных инноваций в угоду личным амбициям, торг нереализованным проектом за новую должность или бонус, - все эти мелочи – истинные враги проекта.

Все думают, что если бы в компании был более жесткий контроль над проектом, трагедии не случилось бы. Но это самообман. Человеческая натура – вот причина провалов проектов, не методология. Учитесь работе с политикой в проектах. Учитесь определять истинные интересы от действий или бездействий в проекте каждого стейкхолдера. И будет вам бонус за деливери. Береги себя, Степа. Твоя миссис Хадсон».

Сундуков перечитал письмо пару раз и еще раз восхитился ее политической смекалке. «Вот почему миссис Хадсон продержалась на должности дольше, чем Мориарти. Но одной политикой тут не обойдется», - думал Сундуков. «Если бы Миссис Хадсон была РМом, она бы всех чаем до смерти запоила».

Не у всех личные интересы расходятся с целями проекта, поэтому дело не только в политике. Дело еще в инертности мышления, стремлении человека к упрощению, особенно в условиях стресса и нехватки времени.

Этот эффект я называю «синдром уставшего РМа». В день релиза все думают только о результате. Команда устала от спешки, овертаймов, проблем, бюрократии и давления в ожидании результата. Мало кто открывает риск-логи в день релиза. Когда тебе осталось сделать последний шаг, а возвращаться назад очень долго, редко какой РМ решится сказать «нет, мы не запускаемся», т.к. все собрались и ждут результата. В такие дни единственные, кто мыслит здраво, это команда поддержки и запуска системы на боевую среду. Они долго ждали этого дня. И готовы еще подождать. Но не остальные. Все забывают в этот день и степень угрозы в случае провала, и про новые обстоятельства и риски, которые нужно регулярно мониторить. Уставший РМ смотрит уставшими глазами на наполненную надеждой толпу и отдает команду «Пуск!»…. Бум… … …

…По результатам расследования трагедии, большая часть руководителей высшего звена компании подала в отставку. В компании серьезно пересмотрели процедуры и стандарты управления проектами, внесли изменения.

…«А кто же все таки убийца?, - спросил Сундукова его босс.

«Это элементарно. – ответил Сундуков. – Проект невозможно убить одному человеку – если ты только не единственный человек, которому он нужен. Я выношу обвинение двоим. За успех и провал проекта всегда отвечают два человека. И неважно, умышленно или по глупости.»

Кто эти два человека?

 

Узнать правильный ответ можно на нашем курсе PM 3.0 / САРМ, где мы детально разбираем данный рассказ и обучаем основам управления проектами. Начало обучения - 6 сентября 2021 г.

Все посты